В то время я был влюблен и мне было не до того. Однажды мы приехали в Москву и остановились, как обычно, в отеле «St. Regis» на Никольской. Ну, в том самом, который расположен, если пройти через Лубянскую площадь, прямехонько напротив штаб-квартиры бывшего Комитета государственной безопасности СССР.
Наступило утро, и мы пошли завтракать в отельный ресторан (тогда он еще назывался De Tavola, и завтраками там кормили отменно, с икрой различных цветов «по Стендалю», с белыми скатертями, серебряными приборами, услужливыми, все понимающими официантами и развалами всяческой вкусной, как сырой, так и термически обработанной, снеди). Прошедшая ночь была прекрасна. Держась за руки, мы вошли в ресторан, сообщили улыбнувшейся нам девушке номер комнаты и расположились за столиком — слегка уставшие и как будто очень мягкие и невесомо прозрачные, но при этом полные спокойной энергии и жу-у-утко голодные. Из наших глаз, смотрящих друг на друга, лился нежный свет, как от парочки ночников, которые забыли выключить с наступлением у’тра. Не стану вдаваться в подробности, что мы ели, но мы — ели. Целовались. Держались за руки. Целовались. Ели. Целовались нежно, ели жадно. Потом ели спокойно, целовались жадно. В какой-то момент я вдруг понял, что меня что-то раздражает и отвлекает. Я окинул внутренним взором себя, проанализировал обстановку вокруг и понял. Понял, что раздражает меня разговор за соседним с нами столиком. Там сидели двое. Один —  самоуверенный мужик небольшого роста, в дорогом костюме, с отпечатком восточных черт на нахальном смуглом лице, в очках в тонкой золотой оправе, холеный и на запонках, пил кофе и заедал его свежеиспеченным круассаном. Второй — как будто ниже первого ростом, в рубашечке и костюмных брюках, бледнолицый, одной рукой пригублял чаек из чашечки, а второй прижимал к столу папочку с какими-то документиками. Первый (Аэробёнок, как я его почему-то сразу окрестил про себя) распекал на чем свет стоит второго, видимо, своего подчиненного, находящегося от него в зависимом положении. Делал он это со смаком, громко, не стесняясь в выражениях, переходя глубоко на личности, с удовольствием и, я бы даже сказал, с циничным азартом, все более распыляясь. Его собеседник бледнел и краснел (причем мне показалось, что это происходило с ним одновременно), потел, елозил глазами по столу перед собой, изредка что-то блеял, чем еще больше распалял своего патрона. Мне стало неприятно. Неприятно и обидно за этого бедного, униженного мальчика, вынужденного за какие-то блага или просто от нерешительности, а может из интеллигентности, терпеть выходки своего  хама-босса. Неприятно от того, что моей любимой приходится слушать и слышать это. Неприятно от того, что один человек позволяет другому, а этот другой позволяет себе себя так вести. В общем, я возмутился духом. Возмутившись, повернулся к столику, за которым находилась означенная парочка, и попросил по возможности говорить потише, а если у них производственное совещание, то перенести его куда-нибудь в другое место, потому что люди здесь кушают. Возможно, я говорил чуть резче, чем того требовала ситуация, потому что, повторяю, ситуация мне была неприятна, а дух мой был возмущен.
— Ешьте свой завтрак и не мешайте нам. Говорим, о чем хотим! —  Последовал бойкий, с нотками пренебрежения ответ человека в костюме.
Вот такого я не люблю. Прямо совсем не люблю. Очень. Внутри меня в подобные моменты как бы включается метроном. И становится холодно-холодно. И как будто я в пустыне. За меня действую не я. Медленно поднявшись, я положил салфетку, поискал глазами какой-нибудь подходящий к случаю предмет (не руки же, согласитесь, портить), оценил обстановку вокруг. В зале были заняты еще два столика: за одним — компания из трех каких-то бизнесовых мужичков средних лет, за другим — девушка, читающая что-то в своем телефоне за чашкой чая и яйцом пашот. Официанты медленно направлялись по своим траекториям, солнечный утренний свет падал косыми лучами в окно.  Я взял со стола стакан с принесенными мне смузи из шпината, сельдерея и бобов эдамаме, подошел к ИХ столику и, тщательно прицелившись, уверенно выплеснул содержимое стакана, целясь прямо в тонкую золотую оправу на лице поднявшегося мне навстречу Аэробёнка. Две- три секунды было очень тихо. Я пристально наблюдал за дальнейшими движениями своего оппонента. После небольшой паузы, быстро оглянувшись, он взял стоявший перед ним бокал со свежевыжатым морковным соком и, широко размахнувшись, выплеснул его мне в лицо. Освежающая струя с морковным вкусом окатила меня, начав со лба и закончив где-то в районе левого уха. Думаю (почти уверен), что я мог увернуться, но, во-первых, неизвестно куда бы этот сок попал, ведь он бы мог попасть на мою любимую, во-вторых, в этот момент мой гнев, найдя свое удовлетворение, пропал, в-третьих, если бы не дать этому субъекту какого-то удовлетворения, то пришлось бы неминуемо драться дальше, а это могло привести к не пойми какой административщине, а быть может, и уголовщине. А я был влюблен, и мне было не до того. Да и мальчик, этот клерк, которого распекали, был уже отомщен, и более того, у него был от меня подарок в виде примера и возможного сценария нестандартных действий по выходу из психологически сложной ситуации.
Прибежала охрана, официанты принесли салфетки и начали убирать те разливы напитков, которые не достигли своих целей и ненароком попали на другие предметы и поверхности заведения. Все подуспокоились, я присел допивать кофе. Аэробёнок, видимо, смекнув, что он, будучи высокопоставленными служащим сети отелей (это я понял по почтительности, с которой к нему относились официанты и охранники), публично облил постояльца, который еще фигзнаеткем может оказаться, морковным соком, подошел ко мне с извинениями, с налетом прозеленцы (к моему несказанному удовольствию) на слегка поблекшем лице. Он явно старался замять и оставить без последствий инцидент. Махнув рукой — ладно, мол, проехали — я допил кофе, и мы с любимой, взявшись за руки, пошли к выходу из ресторана.
Потом, уже немного позже, в номере, когда мы лежали рядом, обнявшись, любимая поведала мне, что, когда началась наша дуэль на соках, ребята за соседним столиком живо обсуждали между собой, за кого им вписываться — за меня или за того парня. Меня это порадовало. Порадовало, что бизнес у нас неравнодушный, не желает оставаться в стороне от происходящего.
А все-таки надо было наказать деньгами и репутацией Аэробёнка и его отель. Ну да ладно! В то время я был влюблен и мне было не до того.