Было обычное утро. Обычное рабочее утро. И проходило оно обычно. Утро как утро. Проснулся, как всегда, в 5.55. Без будильника, как всегда. За окном дождь, дождь и зелень деревьев, зелень деревьев и шелест дождя в листве. Тихо. В это время — тихо. Только шелест дождя. Шелест дождя и тиканье часов на кухне. Умылся, побрился, прихлопнул свежевыбритые щеки туалетной водой. Оделся торопливо, но не спеша. Надел часы. Рубашка радостно льнула к телу, приятно холодному и наполненному бодростью после принятого ледяного душа. Глазунья из двух яиц (сверху немного соли в каждый желтый глаз), мягкая, рыхлая белая булка, намазанная податливым, протяжным, влажным маслом из не спрятанной в холодильник с вечера масленки, черный некрепкий кофе из урчащей по-утреннему кофемашины. Глазунья и булка, булка с маслом и кофе, кофе и тиканье часов на кухне. И шелест дождя в листве. 6.25. Пора!
Надел высокие ботинки, зашнуровал. Взял плащ. Достал балаклаву, перчатки. Нагнулся погладить подошедшую потереться о штанину трехцветную мурчащую спросонья кошку. Поправил на вешалке выбившийся рукав пальто жены. Открыл дверь, вышел за порог, переложил из одной руки в другую инвентарь, достал из кармана ключи, бережно задвинул ногой обратно в проем вышедшую было следом кошку, закрыл дверь, запер, убрал ключи, вздохнул, пристроил плащ поудобнее под мышкой, пошел на Работу…
Вечер был обычным. Обычный вечер после рабочего дня. Днем была Работа. Сегодня целый день шел дождь, поэтому работать пришлось в помещении. В помещении было сухо. Недавно отремонтировали крышу, и поэтому было сухо.И громко. На службе всегда было громко. За исключением, наверное, нескольких считанных мгновений.  Мгновений, когда было тихо. В эти мгновения было так пронзительно тихо, что всегда хотелось, чтобы в эти моменты было слышно хоть что-нибудь, хоть тиканье часов или шелест дождя в листве. Или, быть может, звук мурлыканья кошки, трущейся с утра о штанину. Но этого не было.  Было тихо, всегда очень тихо. Пронзительно. В эти несколько мгновений. После рабочего дня он всегда шел прямо домой. Прямо домой, никуда не заходя. Заходить никуда не хотелось. Не хотелось, потому что устал. На Работе он уставал. Уставал, потому что хорошо работал.  Хорошо работал, с душой, поэтому уставал и никуда не хотелось, только прямо домой. Прямо домой, никуда не заходя. Дома ждала жена. Жена и ужин. И кошка. И приятный ледяной душ. И свежая рубашка прямо к телу.
Переложил инвентарь из одной руки в другую, достал ключи, отпер дверь, предупредительно выставил ногу в то место, откуда должна была появиться кошка, открыл дверь, мягко вдвинул высунувшуюся кошку внутрь, вошел, закрыл и запер дверь, повернулся, поцеловал в щеку поджидавшую в прихожей жену, положил на полку плащ, поправил на вешалке выбившийся рукав пальто, нагнулся, погладил кошку. Сел, расшнуровал, снял и поставил рядом с банкеткой ботинки, убрал шнурки внутрь, посидел несколько мгновений, задумавшись о чем-то, вздохнул, поднялся, пошел…
— Ну как ты сегодня? Устал? – Жена сидела на соседнем стуле за столом, рядом.
Они пили чай, пили чай и смотрели в экран работавшего с выключенным звуком телевизора. Смотрели в экран телевизора и слушали тиканье часов. Тиканье часов и шелест дождя в листве из открытого окна. Шел дождь. Они пили чай, с сушками. Кошка сидела на столе между чайником с чаем и вазой с сушками. Кошка слегка мурлыкала, и вибрировала от этого.
Поднял глаза на жену, посмотрел, вздохнул. Она ответила ему ласковым взглядом. Чуть улыбнулась, положила свою маленькую теплую ладонь сверху на его большую, огрубевшую от Работы.
— Сегодня восемнадцать приговоренных, – ответил он. – Семь женщин, один старик, почти безумный, четверо подростков. Один пытался вырваться и убежать, пришлось застрелить из пистолета. Расстроился. Ты знаешь, я не люблю стрелять. Остальные вели себя тихо. Как всегда, сделал все быстро, старался максимально аккуратно и чтобы не больно. Топором. Как обычно. Топором мне удобно. Думаю, получилось хорошо. Как всегда. Потом прибрался. Привел в порядок инструмент. И сразу к вам.
Она погладила его по руке, он наклонился к ней и поцеловал ее в губы. Кошка соскочила со стола и начала тереться, мурлыча, о его штанину. За окном шелестел в листве дождь, тикали часы…