Всегда было интересно, как правильно: чтобы было два полка в парной или три? Мнения любителей парения по этому поводу расходятся. Лично мне удобнее, когда два. На нижнем сидишь, на верхнем — лежишь. Или тоже сидишь. Вообще баню люблю. Но парюсь редко. Почему? А вот спросите меня. Редко удается. Но когда парюсь, получаю истинное удовольствие. Мне ближе финская сауна и сухой пар. Меня к такому парению пристрастил в детстве мой дядя — великий адепт бани и здорового образа жизни. Везде, где бы он ни жил, а он где только не жил, у него была оборудована сауна. В московской квартире на Бульварном кольце, в доме на Кипре возле бассейна, в подвале дома на берегу Женевского озера — да мало ли еще где. Там, где у него не было возможности обзавестись личной, он умело пользовался общественными банями. И ни одного дня не пропускал. Был такой случай в той же Швейцарии. Мы с ним участвовали в важных переговорах по поводу одной финансовой махинации. Переговоры проходили в городе Монт-Рё, в офисе некой консалтинговой компании. Дискуссия длилась с утра, и принятие решения затягивалось, а время уже приближалось к обеду. Кипели нешутошные страсти, на кону были миллионы американских долларов и швейцарских франков (евро тогда еще не придумали), полемика шла жесткая. Вдруг дядя встает и говорит: «Прошу нас простить, мы с Сашей (Саша — это я) вынуждены отлучиться ненадолго: приехал наш банкир из Женевы, и нам необходимо срочно обсудить с ним ряд вопросов». Я поднимаюсь и выхожу вслед за дядей. К моему удивлению, он проходит не в переговорную, а идет к лифту. Затем мы спускаемся, выходим из офис-центра и переходим через дорогу, сопровождаемые добродушной французской бранью тормозящих водителей, так как переходим мы вне перехода. Дядя заходит в СПА-центр пятизвездочного отеля, расположенного напротив, дожидается, когда дверь из внутреннего помещения откроется, улыбается выходящей навстречу молодой красивой женщине и, подзывая меня, проходит внутрь. «Они никогда не проверяют, так что чем платить, я всегда дожидаюсь, когда кто-нибудь выйдет, и захожу внутрь», — доверительно сообщает он мне. Мы проходим в раздевалку, дядя начинает раздеваться. На мой вопрос: «А как же переговоры? Там же сейчас самое важное!» — он отвечает: «Я тебя уверяю, ничего там за два часа нового не случится. Раздевайся!» Полтора часа мы паримся, плаваем в панорамном бассейне, обливаемся ледяной водой из кадушки, отдыхаем на лежаках.
Где-то через два часа мы с дядей возвращаемся и входим в комнату переговоров.Кипят нешутошные страсти, на кону миллионы долларов и швейцарских франков, идет жесткая полемика. Участники уже изрядно измотаны, партнер дяди обращается к нему с вопросом, как прошел разговор с банкиром. Дядя отделывается общими репликами, суть которых можно истолковать как: «Все, в целом, нормально». Потом перегибается ко мне и одними губами шепчет, указывая глазами на спорящих: «Видишь, я же говорил…»  
В тот день переговоры закончились поздно, почти все вопросы были урегулированы, и на следующий день было намечено подписание документов.
Вообще, я очень люблю баню, особенно финскую сауну. Но парюсь редко. Гораздо реже, чем мой дядя. Хотя по факту получается, что по жизни он «парится» гораздо меньше, чем все мы.